Владимир Набоков «Лес»

Дорога в темноте печалится лесная,
о давних путниках как будто вспоминая,
о бледном беглеце, о девушке хромой...
Улыбка вечера над низкой бахромой
туманно-гладких туч алеет сквозь ольшаник.

Иди себе да пой, упорный Божий странник,
к тебе навстречу ночь медлительно летит.
Всё глуше под листвой дорога шелестит,
истлевшую красу вбирая всё покорней,
и всюду расползлись уродливые корни,
как мысли чёрные чудовищной души.

Лес жаден, ночь слепа, ночлег далёк, спеши.
Чу... ветер или зверь? не ведаешь... То справа,
в тумане меж стволов, пустынно-величава,
распустится луна, то слева из листвы
тропинка выбежит, и жуткий гук совы
проснётся в глубине, как всплеск на дне колодца.

Порою же мелькнут над отблеском болотца
семь-восемь сосенок причудливой чредой;
в луче ты различишь цветов пушок седой
да ягоды глухой дремотной голубицы.

Пройдешь, заденешь ветвь, и плач незримой птицы
вновь скатится, замрёт, и длительный двойник
ответит издали...
Да, сказочен твой лик,
да, чуден ропот твой, о хмурый, о родимый.

Под тучами листвы звучат неутомимо
от вешних сумерек до пасмурной зари
лесные голоса. Поди же разбери,
что клич разбойничий, что посвист соловьиный.
Все отзвуки земли слились в напев единый,
и ветер мечется, и, ужаса полна,
под каждой веткою свивается луна.

Так ночью бредит лес величественно-чёрный,
и лютый, и родной... О путник, ты упорной
да ровной поступью, да с песнями иди,
пока в нечаянном просвете впереди
не развернётся даль полей - ещё лиловых
в тот свежий, юный день. О странствиях суровых
тогда забудешь ты. За полем вспыхнет день
на крышах, имена оврагов, деревень
чирикнут в памяти, простые, дорогие...
И это вещий путь. И это ты - Россия.