Роберт Рождественский «Вслушайтесь! Вглядитесь! Убивают время...»

Вслушайтесь!
Вглядитесь!
Убивают
время.
Убивают время
сообща и в одиночку.
Будто бы друг с другом соревнуясь:
кто скорее?
Убивают в полдень.
Убивают ночью.
Убивают время
нахально и молитвенно,
Убивают время
стыдливо и истошно.
Убивают
прямо перед окнами
милиции!
(Что там
«перед окнами».
За окнами —
тоже...)
Люди спотыкаются.
Погоду ругают.
На площадках лестничных
толкутся вдвоём.
Зазывают в гости.
Так и предлагают:
«Приходите...
Как-нибудь
вечерок...
убьём...»
Люди суетятся.
Люди верят в слухи.
Ссорятся.
Ждут из Саратова
родных.
Убивают время!
После —
моют руки.
Чтоб не оставалось крови
на них...
Люди
убивают время отрешённо.
Пухлые портфели загадочно несут.
Убивают
собственное время.
И чужое.
И никто
за это
не зовёт их в суд.
И никто —
ни разу! —
не вручает похоронных.
Мол, «погибло время.
Нужнейшее.
Зазря...»
Падают
минуты
повзводно
и поротно.
Начиная
с самого первого
января...
Мёртвые минуты молчат,
не обижаются.
Мёртвые минуты
выстраиваются в века...
Зачем люди
плачут?
Чего докторам
жалуются,
что мало успели сделать,
что жизнь —
коротка?