Роберт Рождественский «То, где мы жили, называлось югом...»

То, где мы жили,
называлось югом...
И каждый раз,
как только мы вставали,
казался мир вокруг
настолько юным,
что в нём —
наверняка! —
существовали
пока ещё не названные вещи.
Беспомощный,
под безымянным небом
рождался мир.
Он вовсе не был
вечным.
Усталым не был.
И всесильным не был.
Он появлялся.
Он пьянил, как брага.
Он был доверчивым
и откровенным...

О, это удивительное право:
назвать землёю — землю,
ветер — ветром!
Увидев
ослепительное нечто,
на миг сомкнуть
торжественные веки
и радостно провозгласить:
«Ты —
небо!
Да будет так
отныне и вовеки!..
Да будет мир
ежесекундно юным.
Да будет он таким
сейчас и позже...»

То, где мы жили,
называлось югом.
И было нам по двадцать лет.
Не больше...
И нисходила ночь —
от звёзд рябая.
И мы,
заполненные гулкой ширью,
намаявшись,
почти что засыпая,
любовь
бесстрашно называли
жизнью.