Роберт Фрост «Гора»

Гора как туча накрывала город.
Я долго вглядывался перед сном,
Но запад был без звёзд — там, где гора
Громадой чёрной врезывалась в небо.
Она стеной мерещилась глухой,
Которой был я защищён от ветра,
Хотя меж ней и городом нашёл,
Когда я утром вышел на прогулку,
Поля и реку и опять поля.
Река уже успела обмелеть
И в валунах лениво клокотала,
Но виделись следы её безумств:
Овраги и песчаные наносы,
Кой-где топляк с ободранной корой.
Мост перейдя, я двинулся по склону
И встретил человека на телеге,
Волами запряжённой, он тащился
Так тихо, что не грех остановить.

«Что тут за город?»

«Это? Луненбург».

Так я ошибся: тот, где снял я номер,
За речкой, не был городом горы,
А лишь дышал её ночною мглою.

«А где деревня ваша, далеко?»

«Здесь ни одной деревни, только фермы.
От силы шесть десятков голосов
На прошлых выборах. Да и теперь нас
Не многим более: всё заняла
Вот эта штука!» — ткнул он кнутовищем.
Гора стояла там, куда он ткнул:
По склону пастбище взбиралось в гору,
Потом вздымался частокол стволов,
Потом взмывали кроны, а потом
Безлистые утёсы громоздились.
Кривой овраг, покрытый сушняком,
Вел к пастбищу.

«Похоже на тропинку.
Могу я здесь забраться? Не теперь,
А как-нибудь при случае, попозже,
Я должен к завтраку ещё успеть».

«Я не советую вам подниматься
По этой стороне. Здесь нет тропы.
А те, кто поднимались, шли от Лэддов.
Миль пять назад. Да вы найдёте сразу,
Зимою там раскорчевали склон.
Мне не туда, а то б я проводил вас».

«А вы взбирались?»

«Я бывал на склонах,
Ловил форель. Там есть один ручей,
Так он берёт начало, как я слышал,
На гребне, удивительное дело.
Но удивительней всего, что он
Холодный летом, а зимою тёплый.
Вы поглядели бы в морозный день:
Он весь дымится, как воловье стадо,
Пока кусты по берегам его
Морозные колючки не усеют
На целый дюйм. И солнце выйдет вдруг!»

«Весь мир, наверно, можно увидать
С такой горы, не будь она лесиста
До верхних скал». Я видел сквозь листву
Гранитные террасы и уступы,
Где можно стать коленом и стопой,
Когда в сто футов пропасть за спиною,
И повернуться, и присесть на край,
И вдаль взглянуть, а под рукой щитовник.

«Я знаю только то, что там есть ключ
И бьёт он, как фонтан, на самом гребне.
На это стоит глянуть».

«Раз он там,
Так вы его не видели?»

«Не видел.
Но он на самом гребне, это факт.
Ну, может быть, не на самом, а рядом:
Чтоб был напор воды, он должен быть
Немного ниже, а тому, кто снизу
Взбирается по склону на скалу,
В листве он долго может быть не виден.
Я как-то парня попросил взглянуть
И рассказать, какой он в самом деле».
«И что сказал он?»

«Высоко в горах,
В Ирландии, есть озеро, сказал он».

«Ну, озеро — другое. Что с ключом?»

«Он влез, но не настолько, чтоб увидеть.
И вам не стоит подниматься здесь.
Он шёл отсюда. Мне всегда хотелось
И самому взглянуть на этот ключ:
Не трудно вроде на гору подняться,
Вблизи которой протрубил всю жизнь.
Да как пойду? В комбинезоне с палкой,
Как за коровами привык ходить,
Когда они спускаются для дойки?
С ружьём, как на медведя-шатуна?
Нет, просто так — едва ли заберёшься».

«Я не полез бы, если б не хотел.
Что просто лезть? А как она зовётся?»

«Мы называем Ор. Не знаю, так ли».

«А долго обходить её кругом?»

«Вы будете идти вокруг горы,
Всё время оставаясь в Луненбурге.
Вот всё, что можете. Граница стёрта.
Ор — это местность: город и гора
И несколько домишек у подножья,
Как валуны, скатившиеся вниз
Чуть дальше остальных».

«Вы говорите,
Студёный в мае, тёплый в декабре?»

«Не думаю, чтобы вода менялась.
Мы с вами знаем, что она тепла
В сравненьи с холодом, как и прохладна
В сравнении с теплом. Как посмотреть».

«И вы всю жизнь живёте здесь?»

«С тех пор.
Как Ор не больше был...» — Я не расслышал
Последних слов. Он стеганул волов
Кнутом своим, прикрикнул и поехал.

Перевод О.Чухонцева
The Mountain

The mountain held the town as in a shadow
I saw so much before I slept there once:
I noticed that I missed stars in the west,
Where its black body cut into the sky.
Near me it seemed: I felt it like a wall
Behind which I was sheltered from a wind.
And yet between the town and it I found,
When I walked forth at dawn to see new things,
Were fields, a river, and beyond, more fields.
The river at the time was fallen away,
And made a widespread brawl on cobble-stones;
But the signs showed what it had done in spring;
Good grass-land gullied out, and in the grass
Ridges of sand, and driftwood stripped of bark.
I crossed the river and swung round the mountain.
And there I met a man who moved so slow
With white-faced oxen in a heavy cart,
It seemed no hand to stop him altogether.

"What town is this?" I asked.

"This? Lunenburg."

Then I was wrong: the town of my sojourn,
Beyond the bridge, was not that of the mountain,
But only felt at night its shadowy presence.
"Where is your village? Very far from here?"

"There is no village—only scattered farms.
We were but sixty voters last election.
We can't in nature grow to many more:
That thing takes all the room!" He moved his goad.
The mountain stood there to be pointed at.
Pasture ran up the side a little way,
And then there was a wall of trees with trunks:
After that only tops of trees, and cliffs
Imperfectly concealed among the leaves.
A dry ravine emerged from under boughs
Into the pasture.

"That looks like a path.
Is that the way to reach the top from here?—
Not for this morning, but some other time:
I must be getting back to breakfast now."

"I don't advise your trying from this side.
There is no proper path, but those that have
Been up, I understand, have climbed from Ladd's.
That's five miles back. You can't mistake the place:
They logged it there last winter some way up.
I'd take you, but I'm bound the other way."

"You've never climbed it?"

"I've been on the sides
Deer-hunting and trout-fishing. There's a brook
That starts up on it somewhere—I've heard say
Right on the top, tip-top—a curious thing.
But what would interest you about the brook,
It's always cold in summer, warm in winter.
One of the great sights going is to see
It steam in winter like an ox's breath,
Until the bushes all along its banks
Are inch-deep with the frosty spines and bristles—
You know the kind. Then let the sun shine on it!"

"There ought to be a view around the world
From such a mountain—if it isn't wooded
Clear to the top." I saw through leafy screens
Great granite terraces in sun and shadow,
Shelves one could rest a knee on getting up—
With depths behind him sheer a hundred feet
Or turn and sit on and look out and down,
With little ferns in crevices at his elbow.

"As to that I can't say. But there's the spring,
Right on the summit, almost like a fountain.
That ought to be worth seeing."

"If it's there.
You never saw it?"

"I guess there's no doubt
About its being there. I never saw it.
It may not be right on the very top:
It wouldn't have to be a long way down
To have some head of water from above,
And a good distance down might not be noticed
By anyone who'd come a long way up.
One time I asked a fellow climbing it
To look and tell me later how it was."

"What did he say?"

"He said there was a lake
Somewhere in Ireland on a mountain top."

"But a lake's different. What about the spring?"

"He never got up high enough to see.
That's why I don't advise your trying this side.
He tried this side. I've always meant to go
And look myself, but you know how it is:
It doesn't seem so much to climb a mountain
You've worked around the foot of all your life.
What would I do? Go in my overalls,
With a big stick, the same as when the cows
Haven't come down to the bars at milking time?
Or with a shotgun for a stray black bear?
'Twouldn't seem real to climb for climbing it."

"I shouldn't climb it if I didn't want to—
Not for the sake of climbing. What's its name?"

"We call it Hor: I don't know if that's right."

"Can one walk around it? Would it be too far?"

"You can drive round and keep in Lunenburg,
But it's as much as ever you can do,
The boundary lines keep in so close to it.
Hor is the township, and the township's Hor—
And a few houses sprinkled round the foot,
Like boulders broken off the upper cliff,
Rolled out a little farther than the rest."

"Warm in December, cold in June, you say?"

"I don't suppose the water's changed at all.
You and I know enough to know it's warm
Compared with cold, and cold compared with warm.
But all the fun's in how you say a thing."

"You've lived here all your life?"

"Ever since Hor
Was no bigger than a—" What, I did not hear.
He drew the oxen toward him with light touches
Of his slim goad on nose and offside flank,
Gave them their marching orders and was moving.