Леон де Грейфф «Баллада о море, которого я никогда не видел, написанная разноразмерными строками»

Не видели ещё ни разу моря
мои глаза —
два марсовых, буравящих пространство,
два светляка, блуждающих в ночи,
в излучинах космических пучин,
стальные очи викинга:
в их взгляде
клубится ужас обморочной пади, —
мои глаза,
питомцы вечных странствий
в пространстве звёзд,
в лазоревом просторе,
не видели ещё ни разу моря.

Его лучистая, излучистая зыбь
мою мечту ни разу не качала.
Призывный плач сирен не слышал я...
Вся в ртутных высверках,
морская чешуя
мои глаза
не жгла слепящим жалом.
Меня ещё ни разу не глушили
набат штормов
и штилей тишина:
крутая циклопическая ярость,
а вслед за ней — безмолвная усталость,
когда внезапно, утомясь от бурь,
оно лощит серебряные блики,
кропя луной сапфирную лазурь...

Я пил взахлёб
медвяный аромат
любимых локонов и лебединой шеи,
я столько раз вдыхал весенний сад
грудей, белее лепестков лилеи,
я жёг в курильницах таинственный сандал,
нирвану обещающий...
Я часто
такими благовоньями дышал,
что и не снились магам Зороастра!

Но я не знаю запаха восхода,
набухшего солёной влагой йода.

Мои запёкшиеся губы
не холодило пенное вино
морской волны...
Мои запёкшиеся губы,
спалённые желаньем звука трубы,
сожжённые пустыней жажды губы
не пенящейся брагою волны —
вином любимых губ опьянены!

Я брат бродячим белым облакам.
Брат облакам,
поющим парусами
летучего голландца...
Чудакам,
гонимым зачарованно ветрами,
мятущимся, задумчивым умам,
плывущим в одиночестве над нами.
Я странник полночи,
я старый мореход,
бортом судьбы
о рифы ночи тёртый.
Саргассовы моря её
и фьорды
пронзил до дна
светящийся мой лот.
А вы, мои сомнамбулические сны!
Вы — корабли, разбитые о скалы,
запутанные карты и корсары,
хмельная прихоть зреющей волны!

Мои глаза —
скитальцы во вселенной,
извечные паломники ночей, —
тишайших, бальзамических ночей,
трагических,
тоскою рвущих вены...
На дне моих мифических очей —
осколки затонувших сновидений:
виденья
наслаждения и пени,
смертельной боли
скрюченные тени,
и призрак мщенья, жаждущий прощенья,
и — в пропасти — высокая звезда,
и свет любви, замешенной на горе...

Всё это вместе сплавили во взоре
мои глаза,
не видевшие моря,
не видевшие моря
никогда.

Перевод С.Гончаренко