Елизавета Полонская «Другу»

Мы все получили от века в наследство:
Арийское слово, иудейское детство,
Картины и статуи, книги и песни
И золото мудрости тысячелетней.

И странствия...
Шельда, полна и светла,
К широкому морю нас утром несла,
В богатую осень богатого века...
В ту осень с тобой мы расстались навеки.
Нас жизнь разлучила, — какая-то малость,
Война, или как это там называлось.

Все думали — временно, всё поправимо, —
А дни проходили, одетые в дымы,
Одетые смертью и громом летучим,
Одетые в сеть ограждений колючих...

И, взрыта фугасами, окопами вскопана,
Земля между нами раскрылась, как пропасть,
И, вздыблена, словно пустыня песками, —
Барханами трупов легла между нами.

И мы на различных остались дорогах.
Мы были так стары, мы знали так много —
И всё оказалось смешно и нелепо —
Мы были так юны, мы были так слепы.
И книги... и мудрость... Всё было обманом.
Не золотом, а пятаком оловянным!

Ты видел Европы кровавый закат,
И смерть твои веки закрыла.
На Майне, во Франкфурте старом, лежать
Тебе в одинокой могиле.
Я даже не слышала твоего «прости»,
Когда ты задумал из жизни уйти.
Я даже не знала, неосторожный,
Что всё навсегда уже невозможно!

Мне трудно поверить, что это навек,
Что день не настанет, когда
Особенно синей покажется мне
У набережной невской вода,
И в ветре балтийском, взмывающем флаг,
Пристанет большой теплоход,
И ты по мосткам торопливо сойдёшь,
Как школьник, пальто наотлёт...
И вместе походкой пойдём молодой.
Как в первую нашу весну,
И я покажу тебе, дорогой,
Мой дом и мою страну.