Дон-Аминадо «Колыбельная»

Спи, мой мальчик,
спи, мой чиж.
Саша Чёрный

Спи, Данилка. Спи, мой чиж.
Вот и мы с тобой в Париж,
Чтоб не думали о нас,
Прикатили в добрый час.

Тут мы можем жить и ждать,
Не бояться, не дрожать.
Здесь - и добрая Sainte Vierge,
И консьержка и консьерж,
И жандарм с большим хвостом,
И республика притом.

Это, братец, не Москва,
Где на улицах трава.
Здесь асфальт, а в нём газон,
И на всё есть свой резон.

Вишь, как в самое нутро
Ловко всажено метро,
Мчится, лязгает, грызёт,
И бастует - и везёт.

Значит, нечего тужить.
Будем ждать и будем жить.
Только чем?! Ну что ж, мой чиж,
Ведь на то он и Париж,
Город-светоч, город-свет.
Есть тут русский комитет.
А при нем бюро труда.
Мы пойдём с тобой туда
И заявим: "Я и чиж
Переехали в Париж.
Он и я желаем есть.
Что у вас в Париже есть?!"

Ну, запишут, как и что.
Я продам своё пальто
И куплю тебе банан,
Саблю, хлыст и барабан.
День пройдёт. И два. И пять.
Будем жить и будем ждать.

Будем жаловаться вслух,
Что сильнее плоть, чем дух,
Что до Бога высоко,
Что Россия далеко,
Что Данилка и что я -
Две песчинки бытия
И что скоро где-нибудь
Нас положат отдохнуть
Не на час, а навсегда,
И за счёт бюро труда.
"Здесь лежат отец и чиж",
И напишут: "Знай, Париж!
Неразлучные друзья,
Две песчинки бытия,
Две пылинки, две слезы,
Две дождинки злой грозы,
Прошумевшей над землёй,
Тоже бедной, тоже злой".