Сомерсет Моэм «Бремя страстей человеческих»

Хейуорд цеплялся за ошибочные суждения, а Уикс доказывал их бессмысленность. Наконец Уикс признался, что преподавал в Гарварде греческую литературу. Хейуорд презрительно рассмеялся.
- Так я и думал, - сказал он. - Поэтому вы и читаете греков, как школяр. А я - как поэт.
- И вы считаете, что греческая литература становится более поэтичной, если не понимать её смысла?
<...>
- Этот тип - просто педант. Он ничего не смыслит в прекрасном. Точность украшает только конторщика. Важно постичь дух древних греков. Уикс похож на оболтуса, который пошел на концерт Рубинштейна, а потом жаловался, что тот берёт фальшивые ноты. Фальшивые ноты! Какое это имеет значение, если он играет божественно?
Филипу, не знавшему, сколько невежд утешало себя этими фальшивыми нотами, слова Хейуорда показались вполне убедительными.