Сергей Довлатов «Заповедник»

Он сел и уставился на меня долгим, грустным, почти трагическим взглядом. Его улыбка выражала несовершенство мира и тяжёлое бремя ответственности за чужие грехи. Лицо тем не менее оставалось заурядным, как бельевая пуговица.