Ричард Бротиган «Лужайкина месть»

Несколько месяцев назад подошёл ко мне один друг и сказал:
- А я тебя в свой новый роман вставил.
Я тут же преисполнился гордости. Я видел себя романтическим героем или главным злодеем: "Он положил руку ей на грудь, и его жаркое дыхание затуманило ей очки" или "Вторя смехом её плачу, он спустил её по лестнице, как мешок с грязным бельём".
- И что я там делаю в твоём романе? - спросил я. Мне не терпелось услышать великие слова.
- Открываешь дверь, - ответил он.
- А ещё что?
- Больше ничего.
- Вот оно как, - сказал я, и моя слава заметно померкла. - А я больше ничего не мог там сделать? Ещё одну дверь открыть? Поцеловать кого-нибудь?
- Да нет, хватит, - проговорил он. - Ты был неподражаем.
- А я что-нибудь сказал, когда открывал дверь? - ещё на что-то надеясь, спросил я.
- Нет.

Слава в Калифорнии/1964