Илья Ильф и Евгений Петров «Золотой телёнок»

Июньское утро ещё только начинало формироваться. Акации подрагивали, роняя на плоские камни холодную оловянную росу. Уличные птички отщёлкивали какую-то весёлую дребедень. В конце улицы, внизу за крышами домов, пылало литое, тяжёлое море. Молодые собаки, печально оглядываясь и стуча когтями, взбирались на мусорные ящики. Час дворников уже прошёл, час молочниц ещё не начинался.
Был тот промежуток между пятью и шестью часами, когда дворники, вдоволь намахавшись колючими мётлами, уже разошлись по своим шатрам, в городе светло, чисто и тихо, как в государственном банке. В такую минуту хочется плакать и верить, что простокваша на самом деле полезнее и вкуснее хлебного вина; но уже доносится далёкий гром: это выгружаются из дачных поездов молочницы с бидонами. Сейчас они бросятся в город и на площадках чёрных лестниц затеют обычную свару с домашними хозяйками. На миг покажутся рабочие с кошёлками и тут же скроются в заводских воротах. Из фабричных труб грянет дым. А потом, подпрыгивая от злости, на ночных столиках зальются троечным звоном мириады будильников (фирмы "Павел Буре" - потише, треста точной механики - позвончее), и замычат спросонок советские служащие, падая с высоких девичьих кроваток. Час молочниц окончится, наступит час служилого люда.