Трилогия Крысы

Харуки Мураками «Охота на овец» - цитаты из книги

Я уже ничего не мог ей дать. Она чувствовала это инстинктом, я понимал из опыта, но ни в том, ни в другом спасения больше не было.
И вот теперь вместе со всеми своими сорочками она исчезла из моей жизни навеки. Что-то забудет память. Что-то скроется с глаз. Что-то умрёт. В этом не должно быть особой трагедии.

Замечательное чувство - садиться в поезд дальнего следования без багажа. Словно, выйдя из дому прогуляться, вдруг попадаешь в искривлённое пространство-время - и оказываешься в кабине пикирующего бомбардировщика. И больше уж нет ничего. Ни визитов к зубному, расписанных на неделю в календаре. Ни проблем, громоздящихся на столе в ожидании твоего прихода. Ни всех этих "общественных отношений", из которых рискуешь не выпутаться до конца жизни. Ни фальшивой приветливости на физиономии для завоевания доверия окружающих... Всё это я на какое-то время просто посылаю к чертям. Всё, что остаётся - эти старые теннисные туфли со стоптанными подошвами. Только они - и ничего больше.

Что хорошо (и это действительно хорошо!) - в моей нынешней жизни нет ничего, что хотелось бы отрезать и выкинуть. Ощущение великолепное. Если что-то и можно выкинуть из моей нынешней жизни, так разве только меня самого.

- Минут через десять тебе позвонят.
- Позвонят?!.. - Я споткнулся взглядом о чёрный телефон у кровати.
- Да. Раздастся звонок телефона.
- И ты это знаешь?
- Знаю.

- Разговор пойдёт об овцах, - сказала она. - О многих - и об одной.
- Об овцах?!..
- Ага, - она передала мне до половины выкуренную сигарету. Затянувшись, я вдавил окурок в пепельницу. - Ну, а потом начнётся охота.

- Слушай, а ты уверен, что это - тот город, в который мы ехали? - вдруг спросила она.
Я посмотрел на небо. Полярная звезда висела в точности там, где ей висеть полагалось. Вот только выглядела как-то не совсем натурально. Эдакая фальшивая Полярная звезда. Слишком яркая, слишком большая.
- Ч-чёрт его знает... - пробормотал я.

Мы прошли три квартала на запад, один на юг - и отель "Дельфин" возник перед нами. Скукоженно-маленький - и совершенно безликий. Второго настолько безликого отеля, наверное, было не сыскать на всём белом свете. При виде такой безликости объекта материальной природы начинаешь верить в потусторонний мир и прочую метафизику. Ни неоновой надписи, ни вывески у крыльца, ни парадного хода. Одинокая стеклянная дверь в стене, точно служебный вход какого-нибудь ресторана, и на ней - медная табличка с буквами: "Dolphin Hotel". Никакого - даже самого неказистого - изображения дельфина.
Плоское и гладкое строение из пяти этажей больше всего напоминало гигантский спичечный коробок, поставленный на попа. И хотя при ближайшем рассмотрении выяснилось, что здание вовсе не старое - на первый, не... →→→

Всё, что ты знаешь обо мне - не больше, чем твои же воспоминания!..

Вот так, день за днём, мне предстояло теперь всю жизнь отворачиваться от собственной памяти. До тех самых пор, пока однажды не позовёт меня снова тот далёкий голос в кромешной тьме...

То были времена "Дорз", "Роллинг Стоунз", "Бёрдз", "Дип Пёрпл", "Муди Блюз". Воздух чуть не дрожал от странного напряжения: казалось, не хватало лишь какого-нибудь пинка, чтобы всё покатилось в пропасть.
Дни прожигались за дешёвым виски, не особо удачным сексом, ничего не менявшими спорами и книжками напрокат. Бестолковые, нескладные шестидесятые со скрипом опускали свой занавес.

С тех пор у меня больше нет "моего города". Нет места, куда возвращаться... При одной мысли об этом на душе полегчало. Никто не жаждет со мною встречи. Я никому не нужен - и никто не надеется, что может быть нужен мне.

Время медленно умирало. И на это медленно умиравшее Время сыпал и сыпал беззвучный снег.

Утром десятого дня я решил больше не думать о плохом. Всё, что можно было потерять, я уже потерял - а значит, и беспокоиться не о чем.