Гюстав Флобер «Госпожа Бовари» - цитаты из книги

Молиться богу можно и в лесу и в поле, даже просто, по примеру древних, созерцая небесный свод. Мой бог - это бог Сократа, Франклина, Вольтера и Беранже!

Он думал о ней тем меньше, чем больше привыкал к одиночеству. Вскоре он и вовсе перестал тяготиться им благодаря новому для него радостному ощущению свободы. Он мог теперь когда угодно завтракать и обедать, уходить и возвращаться, никому не отдавая отчета, вытягиваться во весь рост на кровати, когда уставал. Словом, он берёг себя, нянчился с собой, охотно принимал соболезнования.

После слова "прощайте" он поставил восклицательный знак и многоточие - в этом он видел признак высшего шика.

Всё долг и долг - меня тошнит от этого слова. Тьма-тьмущая остолопов во фланелевых жилетах и святош с грелками и чётками прожужжала нам все уши: "Долг! Долг!" Чёрт подери, долг заключается в том, чтобы понимать великое, поклоняться прекрасному, а вовсе не в том, чтобы придерживаться разных постыдных условностей.

Иногда она даже пересказывала ему прочитанное: какой-нибудь отрывок из романа, из новой пьесы, светскую новость, о которой сообщалось в газетном фельетоне: какой ни на есть, а всё-таки это был человек, и притом человек, внимательно её слушавший, всегда с ней соглашавшийся. А ведь она открывала душу и своей собаке! Она рада была бы излить её маятнику, дровам в камине.

Ну к чему ополчаться на страсти? Ведь это же лучшее, что есть на земле, это источник героизма, восторга, поэзии, музыки, искусства, решительно всего.

Во всём том, что она говорила, для Родольфа не было уже ничего нового, - он столько раз это слышал! Эмма ничем не отличалась от других любовниц. Прелесть новизны постепенно спадала, точно одежда, обнажая вечное однообразие страсти, у которой всегда одни и те же формы и один и тот же язык.

Эмма была теперь до такой степени равнодушна ко всему на свете, так ласково со всеми говорила, а взгляд её в это же самое время выражал такое презрение, такие резкие бывали у неё переходы, что вряд ли кто-нибудь мог понять, где кончается её эгоизм и начинается отзывчивость, где кончается порок и начинается добродетель.

До идолов дотрагиваться нельзя - позолота пристаёт к пальцам.

Слова - это волочильный стан, на котором можно растянуть любое чувство.

Она привыкла к мирным картинам, именно поэтому её влекло к себе всё необычное. Если уж море, то чтобы непременно бурное, если трава, то чтобы непременно среди развалин.

Усыплённое сознание Эммы принимало отвращение к мужу за влечение к любимому человеку, ожоги злобы - за вспышки нежности. Но буря не утихала, а страсть сгорела дотла, помощь ниоткуда не приходила, луч солнца ниоткуда не пробивался, со всех сторон её обступала тёмная ночь, и она вся закоченела от дикого, до костей пробирающего холода.

Есть люди, которые выносят музыку только в известных дозах, - так сердце Леона стало глухо к голосам страсти, оно не улавливало оттенков.

...он послал в Сен-Виктор за сигарами и до самого утра всё курил и попивал грог, чем заслужил особое уважение всей компании, которая понятия не имела о подобной смеси.