Герман Гессе «Игра в бисер»

Когда погасли последние свечи облаков, звёзды на ещё светлом, зеленовато мерцавшем небе стали вдруг ясно видны, и число их и яркость начали быстро расти - там, где только что виднелись две-три звезды, светили уже десять-двадцать. Многие из них, из их групп и семей, были знакомы кудеснику, он видел их сотни раз; в их возвращении без каких-либо перемен было что-то успокоительное, звёзды утешали, пусть далёкие, пусть холодные, глядели они с высоты, не излучая тепла, но они были надёжны, стояли крепким строем, возвещали порядок, сулили прочность. С виду такие чуждые, далёкие и противоположные земной, людской жизни, такие равнодушные к её теплу, её трепету, её страданиям и восторгам, полные в своём вечном, аристократически-холодном величии такого чуть ли не издевательского превосходства над ней, звёзды были всё-таки связаны с нами, всё-таки, может быть, руководили нами и правили, и когда приобреталось и сберегалось какое-либо человеческое знание, какое-либо духовное достояние, какое-либо прочное превосходство духа над бренностью, достижения эти походили на звёзды, сияли, как те, в холодном спокойствии, утешали холодным ливнем, глядели на нас вечно и немного насмешливо.