Философия

Фридрих Ницше «Падение кумиров» - цитаты из книги

Великие люди остаются непонятыми, если на них смотреть с жалкой точки зрения общественной пользы. Может быть, именно то, что из них нельзя извлечь никакой пользы, свидетельствует об их величии...

"Снисходить" ко всем людям, держать своё сердце открытым - это либерально, но не более того.
Людей, способных быть гостеприимными только с избранными, можно узнать по многим завешанным окнам и закрытым ставням; их лучшие комнаты остаются пустыми... Но почему же? Потому что они ждут таких гостей, к которым не приходится "снисходить"...

Под влиянием опьянения человек преображает все объекты до такой степени, что они, как в зеркале, отражают его мощь и становятся рефлексами его совершенства.
Это неумолимое стремление преображать всё в совершенное и есть искусство. В такие минуты всё чуждое ему радует его; в искусстве человек наслаждается самим собой, как совершенством.

"Этот портрет обворожительно-прекрасен"... Литературная женщина, неудовлетворённая, возбуждённая, с пустотой в сердце и во внутренностях - с мучительным любопытством вечно прислушивается к повелениям, исходящим из глубины её существа и шепчущим: "aut liberi aut libri"*. Литературная женщина достаточно образованна, чтобы понимать голос природы, даже когда она говорит по-латыни, и в то же время достаточно тщеславна и глупа, чтобы по секрету добавлять себе по-французски: "je me verrai, je me lirai, je m'extasierai et je dirai: possible, que j'aie eu tant d'esprit?"**
*Или книги, или дети (лат.)
**Я погляжу на себя, я прочту себя, я восхищусь собою, и я скажу: возможно ли, чтобы я была так умна? (фр.)

Честные суждения, так же как и честные люди, не выкладывают, как на ладони, своих доводов.

Человек погиб, если он стал альтруистом. Вместо того чтоб наивно сказать: "Я сам больше ни на что не годен", - нравственная ложь в устах декадента говорит: "Ничего нет ценного, сама жизнь ни на что больше не годна!"

В великих людях и в великих временах лежит чрезвычайная опасность; всяческое истощение, оскудение, бесплодие следуют за ними по пятам.
Великий человек есть конец, великое время, напр., Возрождение, тоже конец.

Человек, владеющий диалектикой, держит в руках такое оружие, которое не знает пощады; тот, кто захочет разыгрывать перед ним роль тирана, обнаружит свою слабую сторону, хотя и победит. Диалектик даёт своему противнику доказательство того, что он, этот диалектик, далеко не идиот; он может привести своего соперника в ярость и вместе с тем сделать его совершенно беспомощным. Диалектик обессиливает ум своего противника.

Самые одарённые люди, если они вместе с тем и самые смелые, переживают мучительнейшие трагедии, но именно потому они и уважают жизнь, что она выставляет против них сильнейших противников.

Никогда человек не погибает по вине другого, а всегда по своей собственной вине. Но в то же время это самая позорная смерть - несвободная, трусливая, смерть не вовремя! Из любви к жизни следовало бы желать другой смерти, свободной, сознательной, без случайностей, без неожиданностей...

Власть, которой больше не нужно подтверждения, которая пренебрегает тем, чтобы нравиться, которая медленно отвечает; власть, не чувствующая над собой свидетеля, живущая с сознанием, что ей нельзя прекословить; покоящаяся в самой себе; роковая власть, закон над законами - всё это создаёт великий стиль.

Настоящая женщина занимается литературой точно так же, как она совершает какой-нибудь маленький грешок: ради опыта, мимоходом, с оглядкой, не замечает ли кто-нибудь этого и в то же время желает, чтобы кто-нибудь заметил.............

Вот такой художник, каких я люблю, человек с очень ограниченными потребностями: ему, собственно говоря, нужны всего только две вещи - его хлеб и его искусство - panem et circenses*.............
*Хлеба и зрелищ. Буквально - цирковых зрелищ (лат.)

Почти для каждого гения одной из стадий его развития бывает "существование Катилины" - чувство ненависти, мести и возмущения против всего, что уже есть, чего уже не будет...

Может ли осёл оказаться в трагическом положении? - Может, если он вот-вот упадёт под тяжестью такого бремени, которого он не может ни нести больше, ни сбросить, не правда ли? Именно в таком положении часто оказывается философ.

Как? Ты ищешь? Тебе хотелось бы удесятериться, умножиться во сто раз? Ты ищешь последователей? - Ищи людей ничтожных: нулей!

Есть ещё нечто другое, что я тоже не мог равнодушно слышать, это сомнительное "и": немцы говорят "Гёте и Шиллер"; я даже боюсь, не говорят ли они тоже "Шиллер и Гёте"...
Неужели все ещё не поняли этого Шиллера?

Они были для меня ступенями, по которым я поднялся наверх, поэтому я и должен был пробежать по ним и не останавливаться. А они вообразили, что я расположусь на них отдыхать.

Ничто не может быть легче, как быть благоразумным, рассудительным, терпеливым... Мы исходим из елея снисхождения и сочувствия, мы до глупости справедливы, мы всё прощаем...

Природа, артистически оценённая, не может быть образцом. Она лжёт, она искажает, она оставляет пробелы. Природа - это случайность. Этюд "с натуры" кажется мне плохим рисунком: он выдаёт слабость художника, его подчинённость, фатализм; это падение ниц перед petits faits* недостойно истинного художника. Видеть то, что есть, доступно другого рода умам, антиартистическим, фактическим умам.
Надо знать, к кому из них принадлежишь...
*Небольшой факт, мелочь (фр.)

История есть ни что иное, как вера в чувства, вера в ложь.

...возникает что-нибудь вроде Римской империи или вроде России - единственная страна, у которой в настоящее время есть будущность, которая может ждать, может обещать.

"Всякая истина проста". Разве это не двойная ложь?

Если женщина обладает мужскими добродетелями, то она непременно от вас убежит; а если у неё нет мужских добродетелей, то она всё равно убежит.

Стать "индивидуальным" - в этом добродетель безличных.

Страницы