Фрэнсис Скотт Фицджеральд «Великий Гэтсби»

Я молчал. Он окликнул ещё раз:
- Ник?
- Что?
- Может, выпьешь?
- Нет... Я сейчас только вспомнил, что сегодня день моего рождения.
Мне исполнилось тридцать. Впереди, неприветливая и зловещая, пролегла дорога нового десятилетия. Было уже семь часов, когда мы втроём уселись в синий "фордик" и тронулись в обратный путь. Том говорил без умолку, шутил, смеялся, но его голос скользил, не задевая наших мыслей, как уличный гомон, как грохот надземки вверху. Сочувствие ближнему имеет пределы, и мы охотно оставляли этот чужой трагический спор позади вместе с отсветами городских огней. Тридцать - это значило ещё десять лет одиночества, всё меньше друзей-холостяков, всё меньше нерастраченных сил, всё меньше волос на голове. Но рядом была Джордан, в отличие от Дэзи не склонная наивно таскать за собою из года в год давно забытые мечты. Когда замелькали мимо тёмные переплёты моста, её бледное личико лениво склонилось к моему плечу и ободряющее пожатие её руки умерило обрушившуюся на меня тяжесть тридцатилетия.
Так мы мчались навстречу смерти в сумраке остывающего дня.