Фрэнсис Скотт Фицджеральд «Прекрасные и проклятые» - цитаты из книги

Жизнь движется вперёд, опираясь на компромиссы.

Он испытывал бесподобное ощущение, которое нельзя было назвать ни умственным, ни физическим, ни смесью этих двух; в тот момент, не оставляя места ничему иному, его поглотила любовь к жизни.

Процесс сближения выглядит примерно так. Сначала каждый рисует себя в лучшем свете, стремясь явить миру законченную яркую картину, приправленную лёгким блефом, умеренной ложью и юмором. Потом, когда возникает нужда в детализации, рисуется второй портрет, за ним - третий... пока все лучшие линии не исчезают, и наружу не показывается то, что тщательнее всего скрывалось; детали картин, смешавшись, выдают нас с головой, и сколько ни правь окончательный образ, цена ему - грош. И остаётся только надеяться, что хоть кто-то примет за правду ту жалкую и бессмысленную подделку под самих себя, которую мы преподносим нашим жёнам, детям и коллегам.

Именно на третьем десятке начинает угасать первоначальный жизненный импульс, и воистину простодушен тот, кому в тридцать кажутся значительными и полными смысла те же вещи, что и десять лет назад. В тридцать лет любой шарманщик - просто побитый молью и судьбой человек, который вертит ручку шарманки; но ведь когда-то он был шарманщиком! Неизбежное проклятие человекоподобия касается и всех тех бесполезных и прекрасных вещей, которыми во всей их самоценной прелести способна владеть только юность. Блестящий, искрящийся светлым влюблённым смехом праздник изнашивает свои шелка и парчу, чтобы показать сквозь прорехи в них голый каркас человеческой сути - о, эта вечная рука! - и пьеса, в высшей степени трагичная и столь же божественная, становится лишь чередой речей, вымученных потом вечного... →→→

Прекрасное, оно ведь тоже вырастает, потом теряет силы и увядает, а разлагаясь, выделяет из себя то, что мы называем памятью. Когда какой-то период времени исчезает из нашей памяти, вещи, ему принадлежащие, тоже должны исчезнуть; только так они могут сохраниться в тех немногих сердцах, которые, как моё, способны откликаться на них. А те придурки, которые тратят деньги на их сохранение, только всё портят.

Она так мало требовала, что даже нравилась ему, да и после прискорбного случая прошедшим летом с одной из дебютанток, когда он после полудюжины поцелуев вдруг обнаружил, что от него ждут предложения, Энтони очень настороженно относился к девушкам своего круга.

Они уже достигли стадии злобных ссор, после которых никогда не мирились до конца, которые тлели под пеплом, готовые разразиться в любой момент или угаснуть в силу полнейшего равнодушия сторон...

Нет красоты без горечи, а горечь рождается чувством, что всё в мире преходяще, смертно: люди, имена, книги, дома - всему суждено обратиться в прах...

Она доводила Энтони до отупения разговорами о том, что он был "первый умный мужчина, которого она встретила в жизни, а она так устала от поверхностных людей". Он не мог поверить, что мужчины могут влюбляться в таких женщин.

Она была солнцем, лучистым, растущим, собирающим и запасающим свет, чтоб затем, после целой вечности, излить его во взгляде, в обрывке фразы на ту часть его существа, которая могла сохранить и взлелеять всю красоту и очарование иллюзии.

- У неё есть два коронных номера, - рассказывал он Мори. - Во-первых, любит завешивать глаза волосами, а потом отдувает их; во-вторых, когда кто-нибудь высказывает нечто такое, что "не по зубам" её уму, она изрекает: "Да ты бальноой!"

В силу того, что до сих пор она была ему дороже, чем любое другое живое существо, он ненавидел её чаще и мучительнее.

Жизнь была не больше, чем этот летний полдень; лёгкий ветерок, трогающий кружевной воротник платья Глории, медленно густеющая на солнцепёке сонливость веранды... Казалось, все они застыли в невыносимой неподвижности, лишённые малейшего душевного движения.

Несколько минут он не в состоянии был оторвать от неё взгляда. В нём что-то всколыхнулось, и здесь были ни при чём ни мягкий аромат предвечерья, ни торжествующая броскость красного цвета. Он неотступно чувствовал, что девушка была прекрасна, потом вдруг понял: всё дело было в её удалённости. Не в той редкостной и драгоценной недоступности её души, а просто в нескольких ярдах земного пространства. Просто между ними был осенний воздух, крыши и скомканные голоса детей. И всё же в какое-то неизречённое мгновенье, скользнувшее против хода времени, он был ближе к чувству обожания, чем во время самого страстного поцелуя.

Знаешь, бывает два рода чистоты. Вот Дик: он чист, как начищенная кастрюля. А мы с тобой чисты, как ручьи или ветер.

...они вместе зашли в "Ритц" выпить чаю.
После второго коктейля чувства их несколько оживились.

- Прекрасно, можешь отправляться! Я тебя не держу!
И чтоб показать, что на самом деле не держит, беззвучно и печально расплакалась.

Приближалось одно из его одиночеств, один из тех периодов, когда он либо убегал бродить по улицам, либо сидел бесцельно и обречённо за столом, покусывая карандаш. Период самокопания, не приносившего облегчения, неутолённой жажды самовыражения, ощущения времени, неостановимо и бессмысленно несущегося мимо - и всё это едва смягчённое лишь убеждённостью, что терять было, в сущности, нечего, потому что все усилия и приобретения одинаково бесполезны.

Её излишне длинные сверхизысканной формы ногти были отполированы до ненатурально-розового жара. Платье у неё было слишком тесное, чересчур модное и излишне яркое, глаза - больше чем нужно проказливы, а улыбка не в меру скромна. Вся она с головы до ног была болезненно подчёркнута.

Близкая свежесть её щёк была единственной явью этой страны неуловимых, лишённых всякого подобия теней; её рука, матово светящаяся на довольно испятнанной скатерти, отливала потаённым перламутром несбыточных и девственных морей...

Властительное и нежданное чудо прошедшей ночи таяло вместе с томительной смертью последних звёзд и преждевременным рождением первых мальчишек-газетчиков. Пламя сжалось до размеров утлого платонического огонька, белый жар ушёл из железа, сиянье покинуло угли.

Здесь не было и не могло быть никакой любви. Её красота была холодна, как этот сырой ветер, как чуть влажная мягкость её губ.

По воскресным вечерам в таких местах собираются доверчиво-сентиментальные, много работающие за небольшую плату представители профессий, названия которых состоят, как правило из двух слов: младшие бухгалтеры, билетные агенты, конторские служащие, мелкие торговцы; но больше всего тут служилой мелкоты - курьеров, почтальонов, разносчиков, посыльных, банковских клерков. А для компании - не в меру смешливые, излишне оживлённо жестикулирующие, трогательно претенциозные подружки, обречённые вместе с ними толстеть, приносить им целые кучи детей, безропотно и беспомощно барахтаться в угрюмом океане повседневности и разбитых надежд.

Да, la belle dame sans merci, которая всё ещё жила в его сердце, напомнила о себе мимолётным, исчезающим великолепием тёмных глаз в "Ритц-Карлтоне", сумрачным взглядом из проезжающего мимо экипажа в Булонском лесу! Но те ночи были только частью песни, только отблеском былого, а вокруг опять - лишь лёгкое движение воздуха, да иллюзии - это вечное утешение влюбленных.

Комната сомкнулась вокруг Энтони, обволокла его теплом. А могучее сияние всепобеждающего ума, темперамент, почти восточный в своей бесстрастности, согрели мятущуюся душу, доставили Энтони блаженство, сравнимое лишь с тем, что может дать глупая женщина.