Первый роман

Франсуаза Саган «Здравствуй, грусть!» - цитаты из книги

К чужим недостаткам легко привыкаешь, если не считаешь своим долгом их исправлять.

- Не усложняйте себе жизнь, - сказала она. - Вы были такой довольной, оживлённой, и вообще, вы всегда живёте бездумно - и вдруг стали умствовать и хандрить. Это вам не идёт.
- Знаю, - сказала я, - я молодое, здоровое и безмозглое существо, весёлое и глупое.

Это незнакомое чувство, преследующее меня своей вкрадчивой тоской, я не решаюсь назвать, дать ему прекрасное и торжественное имя - грусть. Это такое всепоглощающее, такое эгоистическое чувство, что я почти стыжусь его, а грусть всегда внушала мне уважение.

Словом "бог" я заменяю слово "случай", но в бога мы не верили. Спасибо и на том, что в этих обстоятельствах мы могли верить в случай.

...я дошла до того, что несколько раз за обедом цитировала Канта, чем явно приводила в отчаяние отца.

Я с раннего утра сидела в воде, в прохладной, прозрачной воде, окуналась в неё с головой, до изнеможения барахталась в ней, стараясь смыть с себя тени и пыль Парижа. Потом я растягивалась на берегу, зачерпывала целую горсть песка и, пропуская между пальцами желтоватую ласковую струйку, думала, что вот так же утекает время, что это нехитрая мысль и что нехитрые мысли приятны.

Да и вообще, если я говорю сегодня о самоубийстве, это довольно-таки романтично с моей стороны. Разве можно покончить с собой из-за таких людей, как мы с отцом, из-за людей, которым никто не нужен - ни живой, ни мёртвый.

Жалость - приятное чувство, устоять перед ним так же трудно, как перед музыкой военного оркестра.

Я знала, что он утешится, как утешался всегда: ему куда легче перенести разрыв, чем упорядоченную жизнь. По сути дела, его, как и меня, подкосить и сокрушить могли только привычка и однообразие.

Он не мудрствовал. Он всё на свете объяснял причинами физиологическими, которые считал самыми важными. "Ты сама себе противна? Спи побольше, поменьше пей". Точно так же он рассуждал, если его страстно влекло к какой-нибудь женщине, - он не пытался ни обуздать своё желание, ни возвысить его до более сложного чувства. Он был материалист, но при этом деликатный, чуткий, и, по сути дела, очень добрый человек.

Я себе не нравлюсь. Я себя не люблю и не стремлюсь любить. Но вы иногда усложняете мне жизнь, и за это я почти злюсь на вас.

У Анны были тяжёлые веки с длинными ресницами — ей было легко казаться снисходительной.

Проводив её до порога, я, смеха ради, добавила:
- Вы защищаете своё счастье, Эльза.
Она кивнула с самой серьёзной миной, так, словно у неё не было полутора десятка вариантов этого самого счастья - по числу мужчин, которые будут её содержать. Я глядела, как она идёт по солнцу своей танцующей походкой. Я была уверена - не пройдёт недели, как отец снова захочет её.

Жажда удовольствий, счастья составляет единственную постоянную черту моего характера. Может, я слишком мало читала?

Краткость, законченность её формулировки привели меня в восторг. Бывают фразы, от которых на меня веет духом изысканной интеллектуальности, и это покоряет меня, даже если я не до конца их понимаю.

Раскалённое лето навалилось на меня, пригвоздило меня к пляжу: руки словно налились свинцом, во рту пересохло.
- Вы что, умерли? - спросил Сирил. - Издали вас можно принять за обломок крушения... Я улыбнулась.

В обществе людей подобного рода приятно провести вечер можно либо в подпитии, когда ты для забавы затеваешь с ними спор, либо если ты состоишь в интимных отношениях с кем-либо из супругов.

...в нашем поцелуе не было ни угрызений, ни стыда, было только жадное, прерываемое шёпотом узнавание.