Эрих Мария Ремарк «Чёрный обелиск» — цитаты из книги

— Поэтому мы и войну проиграли! Во всём виноваты наша расхлябанная интеллигенция и евреи.
— И велосипедисты, — добавляет Ризенфельд.
— При чём тут велосипедисты? — в свою очередь, удивляется Генрих.
— А при чём тут евреи?

— Пойдём! — говорит она.
Я качаю головой.
— Не могу. Сегодня не могу.
Она молчит и смотрит на меня прямым и ясным взглядом, в нём нет ни упрёка, ни разочарования; но что-то в ней как будто сразу гаснет. Я опускаю глаза. У меня такое чувство, словно я ударил ребенка или убил ласточку.
— Сегодня нет, — повторяю я. — Потом. Завтра.
Она молча повёртывается и входит в холл. Я вижу, как вместе с ней по лестнице поднимается сестра, и мне вдруг кажется: то, что можно найти только один раз в жизни, безвозвратно мною утрачено.

— И такие молокососы защищали наше отечество!
— Вернее, воображали, что защищают, — говорю я. — Пока не поняли, что защищают они только часть отечества, ту, которая лучше провалилась бы к чёрту и с нею вместе такие вот националистические кабаньи головы!
Рене смеётся:
— Вы же защищали страну мыслителей и поэтов, не забывайте!
— Страну мыслителей и поэтов защищать незачем, разве что от таких же кабаньих голов и им подобных, которые держат мыслителей и поэтов в тюрьмах, пока те живы, а потом делают из них для себя рекламу.

Любовь — это желание передать дальше то, чего не можешь удержать.

Смерть одного человека — это смерть, а смерть двух миллионов — только статистика.

— Нет никакой причины, чтобы бежать, Рудольф, и никакой — чтобы возвращаться. Все двери одинаковы.

Только идиоты утверждают, что они не идиоты. Противоречить им бесполезно.

— А когда можно считать себя взрослым?
Лиза думает.
— Когда начинаешь больше думать о себе, чем о других.