Анатолий Мариенгоф «О Сергее Есенине»

Не стало Есенина.
Я плакал в последний раз, когда умер отец. Это было более семи лет тому назад. И вот снова вспухшие красные веки. И снова негодую на жизнь.
Через пятьдесят минут Москва будет встречать Новый год.
Те же люди, которые только что со скорбным видом шли за гробом Есенина и драматически бросали чёрную горсть земли на сосновый ящик с его телом, опущенный на веревках в мерзлую яму, - те же люди сейчас прихорашиваются, вертятся перед зеркалами, пудрятся, душатся и нервничают, завязывая галстуки. А через пятьдесят минут, то есть ровно в полночь, они будут восклицать, чокаясь шампанским! "С Новым годом! С новым счастьем!"
Я говорю Никритиной:
- Невероятно!
Она поднимает руки, уроненные на колени, и кладёт их на стол, как две тяжёлые книги.
- Да нет. Это жизнь, Толя.

Мой век, мои друзья и подруги