Современная литература

Александр Генис «Довлатов и окрестности» - цитаты из книги

Ничто не уродует так легко, как жадность. Скупость - сродни кожной болезни. Поскольку от неё не умирают, она вызывает не сочувствие, а брезгливость. Будучи не вполне полноценным пороком, она не рассчитана и на прощение - только на насмешку.

Точка редко бывает лишней, многоточие - почти всегда. От своего аристократического предка этот знак сохранил лишь внешность, да и то троекратно разбавленную. Ставя три точки вместо одной, автор рассчитывает, что многозначительность прикроет угробленное предложение, как цветы - могилу. Многоточие, однако, венчает не недосказанную, а недоношенную мысль.

Писатели предыдущего поколения говорили о том, как идеи меняют мир. Довлатов писал о том, как идеи не меняют мир - и идей нет, и меняться нечему.

Сергей ненавидел всё, что не является литературой.
Когда мы только познакомились, я спросил, любит ли он рыбу. Трудно поверить, что невинный вопрос мог вызвать такую бурю. "Безумец, - гремел он, - любить можно Фолкнера".

Хокку не рассказывают о том, что видит поэт, а заставляют нас увидеть то, что видно без него.
Мы видим мир не таким, каким он нам представляется, и не таким, каким он мог бы быть, и не таким, каким он должен был бы быть.
Мы видим мир таким, каким бы он был без нас.

Бродский говорил, что изгнание даёт писателю бесценный урок унижения. Затерянный среди чужих книг, он как иголка в сене - и хорошо ещё, если её кто-нибудь ищет. Изгнание даёт шанс автору в одночасье осознать то, на что в обычной жизни уходят почти все его годы: любой писатель рано или поздно остаётся наедине с языком.
Но если Бродский прав, то сочетание "литература в изгнании" - тавтологическое. Литература и есть изгнание. Писатель - везде исключение, он всегда на обочине. Только отсюда он может смотреть на жизнь, не участвуя в ней.

Обмен мнениями полезен только тогда, когда можешь переубедить себя, а не другого.

Тамара, эстонская жена Довлатова, вспоминает, как, назначая ей по телефону встречу, он описывал себя: "Похож на торговца урюком. Большой, чёрный, вы сразу испугаетесь".

В сущности, антитеза литературы - не молчание, а необязательные слова.