Записные книжки

Венедикт Ерофеев «Бесполезное ископаемое» - цитаты из книги

Ср. прежних и нонешних интеллигентов: те были слегка пьяны и до синевы выбриты, нонешние слегка выбриты и пьяны до синевы. Те знали всё от Баха до Фейербаха. Нынешние - от Эдиты Пьехи до иди ты на хуй.

Мне ненавистен "простой человек", т.е. ненавистен постоянно и глубоко, противен и в занятости и в досуге, в радости и в слезах, в привязанности и в злости, и все его вкусы, и манеры, и вся его "простота", наконец... О, как мои слабые нервы выдерживают такую гигантскую дозу раздражения. Я поседел от того, что в милом старом веке называли попросту "мизантропиею".

Если человеку по утрам скверно, а вечером он бодр и полон надежд, он дурной человек, это верный признак. А если наоборот - признак человека посредственного. А хороших нет, как известно.

И философ (Маритен) сказал: "Повернувшись спиной к вечности, разум в современном мире руководствуется сотворённым". Так вот. Повернёмся спиной к сотворённому - обратимся к вечности.

Прежде у людей был оплот. Гусар на саблю опирался, Лютер - на Бога, испанка молодая - на балкон. А где теперь у людей опора?

Это напоминает ночное сидение на вокзале. Т.е. ты очнулся - тебе уже 33 года, задремал, снова очнулся - тебе 48, опять задремал - и уже не проснулся.

К вопросу о "собственном я" и т.д. Я для самого себя паршивый собеседник, но всё-таки путный. Говорю без издевательств и без повышений голоса, тихими и проникновенными штампами, вроде "Ничего, ничего, Ерофеев" или "Зря ты всё это затеял, ну да ладно уж" или "Ну ты сам посуди, ну зачем тебе это" или "пройдёт, пройдёт, ничего".

что удобнее потерять: вкус или совесть?

Дарёному коню в зубы не бьют.

Покажи палец - рассмеётся, помани - пойдёт, ткни - и развалится.

Не вино и не бабы сгубили молодость мою. Но подмосковные электропоезда её сгубили. И телефонные будки.

Безвозвратно ушли в прошлое те времена, когда меня не существовало.

это возвышает меня, но не стимулирует

Т.е. мы имеем дело с явлением, которое не стоит даже и борьбы за него. Не надо придавать ему значения.

Она отбросила меня, как Жорж Марше отбросил концепцию диктатуры пролетариата.

Вот ещё разница между ними и мною: они говорят мало, чтобы не молчать, я мало говорю, чтобы не говорить много.

Могу ли я сказать, что ты послана мне с высоты небес? Да, я могу это сказать, я ещё много что могу о тебе сказать, но не скажу.

И если уж гнаться, то не меньше, как за двумя зайцами.

Самый большой грех по отношению к ближнему - говорить ему то, что он поймёт с первого раза.

А он мятежный, просит бури,
Как морда просит кирпича.

короткая, как замыкание

Меня ещё спасает то, что каждый из них - один, а меня много.

На левую ногу я надел ботинок без носка, на правую - только носок. Пусть все видят, что я взволнован.

Писал себе письма, похерив гордость мужскую, говорил о любви, просил перемениться. И пр. И сам себе, из девичьей гордости, не отвечал.

Английские книги по этикету XV-XVI вв. запрещали, во время трапезы, плевать через стол и сморкаться в скатерть.

Страницы