Сомерсет Моэм «Бремя страстей человеческих» - цитаты из книги

- Я плохо себе представляю, что такое унитарий, - сказал Филип.
Уикс по привычке снова склонил голову набок: казалось, он вот-вот зачирикает.
- Унитарий совсем не верит в то, во что верят другие, зато он горячо верит неизвестно во что.

Он часто слышал, с каким презрением люди говорят о деньгах; интересно, пробовали они когда-нибудь без них обходиться? Он знал, что нужда делает человека мелочным, жадным, завистливым, калечит душу и заставляет видеть мир в уродливом и пошлом свете; когда вам приходится считать каждый грош, деньги приобретают чудовищное значение; нужно быть обеспеченным, чтобы относиться к деньгам так, как они этого заслуживают.

Самое страшное на свете - это когда люди, которым не дано таланта, упорно хотят заниматься искусством.

Знаете, в жизни есть две хорошие вещи: свобода мысли и свобода действия. Во Франции вы пользуетесь свободой действия: вы можете поступать, как вам угодно, никто не обращает на это внимания, но думать вы должны, как все. В Германии вы должны вести себя, как все, но думать можете, как вам угодно. Кому что нравится. Лично я предпочитаю свободу мысли. Но в Англии вы лишены и того, и другого: вы придавлены грузом условностей.

- Конечно, я всегда знала, что ты не любишь меня так, как я тебя, - прошептала она.
- Увы, так всегда и бывает, - сказал Филип. - Один любит, а другой разрешает, чтобы его любили...

Единственный способ жить - это забыть, что ты умрёшь. Смерть не заслуживает того, чтобы о ней думали. Страх смерти не должен влиять на поступки мудреца. Я знаю, что, умирая, буду томиться от удушья и от страха. Я знаю, что не смогу удержаться от горького сожаления о жизни, которая довела меня до этой ужасной минуты; но я заранее отрекаюсь от своего раскаяния. Покамест я, вот такой, как я есть - старый, больной, беспомощный, нищий и умирающий, - хозяин своей души, я ни о чём не жалею.

- Но почему же правы именно вы, а не такие люди, как святой Ансельм или святой Августин?
- Вы намекаете на то, что они были люди мудрые и учёные, тогда как обо мне вы бы этого не могли сказать?
- Да, - подтвердил Филип неуверенно, поскольку поставленный таким образом вопрос звучал дерзко.
- Святой Августин полагал, что Земля плоская и что Солнце вертится вокруг Земли.
- Ну, и что же это доказывает?
- А то, что каждый верит вместе со своим поколением. Ваши святые жили в религиозный век, когда люди верили даже тому, что сейчас нам кажется совершенно неправдоподобным.
- Тогда откуда же вы знаете, что теперь мы постигли истину?
- Я этого не знаю.
Филип подумал, а потом сказал:
- Может, то, во что мы твёрдо верим сейчас, так же ошибочно... →→→

Ведь это иллюзия, будто юность всегда счастлива, - иллюзия тех, кто давно расстался с юностью; молодые знают, сколько им приходится испытывать горя, ведь они полны ложных идеалов, внушённых им с детства, а придя в столкновение с реальностью, они чувствуют, как она бьёт их и ранит. Молодёжи начинает казаться, что она стала жертвой какого-то заговора: книги, подобранные для них взрослыми, где всё так идеализировано, разговоры со старшими, которые видят прошлое сквозь розовую дымку забвения, - всё это готовит их к жизни, совсем непохожей на действительность. Молодежи приходится открывать самой, что всё, о чём она читала и о чём ей твердили, - ложь, ложь и ложь; а каждое такое открытие - ещё один гвоздь, пронзающий юное тело, распятое на кресте человеческого существования.

Отказаться от всего ради личного счастья - может быть, и означает поражение, но это поражение лучше всяких побед.

Какое значение имеют условия жизни, если мечты делают тебя владыкой времени и пространства!

Человек куда больше учится на ошибках, которые он делает по собственной воле, чем на правильных поступках, совершённых по чужой указке.

- Уж больно он увлекается, - сказал Соня.
Увлекаться было непристойно. Джентльменам увлекаться не подобало. Это напоминало об Армии спасения с её пронзительными трубами и барабаном. Увлечения вели ко всяким новшествам. Мороз продирал по коже от одной мысли, что любезным их сердцу традициям угрожает неминуемая опасность. Они с дрожью взирали на будущее.

Фантазия его работала так живо, что на какой-то миг он и в самом деле переставал быть самим собой. Таким способом он отвоёвывал себе минуты воображаемого счастья.

Хейуорд цеплялся за ошибочные суждения, а Уикс доказывал их бессмысленность. Наконец Уикс признался, что преподавал в Гарварде греческую литературу. Хейуорд презрительно рассмеялся.
- Так я и думал, - сказал он. - Поэтому вы и читаете греков, как школяр. А я - как поэт.
- И вы считаете, что греческая литература становится более поэтичной, если не понимать её смысла?

- Этот тип - просто педант. Он ничего не смыслит в прекрасном. Точность украшает только конторщика. Важно постичь дух древних греков. Уикс похож на оболтуса, который пошел на концерт Рубинштейна, а потом жаловался, что тот берёт фальшивые ноты. Фальшивые ноты! Какое это имеет значение, если он играет божественно?
Филипу, не знавшему, сколько невежд утешало себя этими фальшивыми нотами, слова... →→→

Жизненное правило Филипа - следовать своим склонностям с должной оглядкой на полицейского за углом - не очень-то пошло Кроншоу впрок: именно потому, что он придерживался этого правила, весь пройденный им путь был такой плачевной неудачей. Выходило, что не следует слишком доверять своим естественным склонностям. Филип попал в тупик; он спрашивал себя: в чём же тогда закон жизни, если его излюбленное правило бесполезно, и чем руководствуются люди в своих поступках? Они действуют так, как подсказывают им чувства, но чувства могут быть хорошими или дурными, и только от случая зависит, приведут ли они человека к удаче или к поражению. Жизнь казалась непостижимой путаницей, полной противоречий. Люди спешили с места на место, подгоняемые неведомой силой; сущность происходящего ускользала от... →→→

Он облокотился на перила и стал глядеть в рассветное небо. В этот час огромный город был похож на обиталище мёртвых. Небо было безоблачно, но звёзды потускнели в предчувствии дня; над рекой висела дымка, высокие здания на северном берегу казались дворцами на очарованном острове. Посреди реки стояли на якоре баржи. Всё отливало каким-то потусторонним лиловым цветом, бередящим душу и чуть-чуть пугающим; однако скоро воздух и очертания предметов побледнели; мир стал серым и холодным. А потом взошло солнце, яркий золотой луч прокрался в небо, и оно засияло разноцветными огнями.

...но вот проглянул день, нежный и молодой, дымка стала прозрачной, она окутала всё вокруг мягким сиянием, а Темза переливалась всеми оттенками серебристого, розового и зелёного - серебристым, как... →→→

- Какая страшная штука любовь, верно? - сказал он. - Подумать только, что люди хотят любви!

Наконец-то он действительно стал сам себе хозяином. И по старой привычке он возблагодарил Бога за то, что перестал в него верить.

Понимаете, Рескина занимала мораль; мне же в высокой степени наплевать на мораль - ни дидактика, ни этика, ни всё прочее не имеют отношения к искусству; важны страсть, чувство. Величайшие портретисты - Рембрандт и Эль Греко - изображали одновременно и самого человека и устремление его души; только второсортные живописцы писали одного человека.

Какую цену приходится платить человеку за то, чтобы не быть бессмысленной тварью!

То, что я в силах совершить, - единственная граница того, что мне дозволено совершить.

Он лгал, не зная, что лжёт, а когда другие в этом его попрекали, говорил, что ложь прекрасна. Словом, он был идеалист.

Можно совершить подлость, если уж ты на это пошёл, но совсем гнусно потом о ней сожалеть.