Ричард Бротиган «Рыбалка в Америке» - цитаты из книги

Получив диплом, Пард уехал в Париж и стал экзистенциалистом. Он показывал нам фотографию, на которой они с экзистенциализмом сидят за столиком уличного кафе. Пард тогда носил бороду и такую огромную душу, что она с трудом умещалась в теле.

У него имелись: молодая жена, инфаркт, "фольксваген" и дом в округе Марин.

Малышка играла в песочнице. На ней было сегодня красное платье, и прямо за красным платьем высилась католическая церковь. Между церковью и платьем стоял кирпичный сортир. Он оказался там не случайно. Женщины налево, мужчины направо.

Он обрушился на Норт-Бич, как глава из Ветхого Завета. Он - причина осенней миграции птиц, ничего другого им просто не остаётся. Он был холодной стороной земли, злым ветром, сдувающим сахар с её поверхности.

Мы доехали до ручья Кэрри и той поляны, поставили палатку, вытащили вещи из машины и сложили их под тентом.
Потом поехали вверх по ручью к бобровой плотине - там было полно форели, которая таращилась на нас из воды, как опавшие листья.
Мы набили багажник дровами для костра, и я наловил к ужину охапку этих листьев. Они оказались маленькими, тёмными и холодными. Осень была к нам добра.

Осень, словно американские горки на язычке плотоядного цветка, подхватила их и унесла за собой - бутылки портвейна и тех, кто пил это тёмное сладкое вино, - тех, кого уже давно нет, - всех, кроме меня.

Однажды в Вермонте я принял старую женщину за ручей с форелью - потом пришлось извиняться.
- Простите, сказал я. - Я думал, вы ручей с форелью.
- Ничего, - ответила она.

За лето я перетаскивал в подвал столько бесконечных связок дров, что постепенно у меня начинало мутиться в голове, и в дрова превращалось всё: облака в небе, машины на улице и даже коты.

Прошло несколько дней; как и было предопределено, рыбалка в Америке исчезла, и в первом классе наступила осень.

Так бы выглядел протокол вскрытия Рыбалки в Америке, если бы Рыбалка в Америке был лордом Байроном, умер в Месолонгионе, Греция, и никогда не видел речных берегов Айдахо, ручья Кэрри, горячих ключей Уорсвика, Райского ручья, Соляного ручья и Утиного озера.

Школу жизни он прошёл в шестнадцать лет - сперва у Достоевского, потом у проституток Нового Орлеана.

Когда вода поравнялась с краем, он точным мягким движением повернул вентиль - так знаменитый нейрохирург извлёк бы из мозга пациента больное воображение.

Солнце походило на огромную пятидесятицентовую монету, которую кто-то обмакнул в керосин, поджёг и сказал: "Подержи, я пока схожу за газетой", сунул монету мне в руку, ушёл и не вернулся.

Старый пьяница рассказывал мне о рыбалке. Когда он был в состоянии говорить, форель в его устах становилась драгоценным и умным металлом.