Ричард Бротиган «Чтоб ветер не унёс всё это прочь» - цитаты из книги

Они едут к пруду слишком медленно, но не знают об этом, потому что умерли много лет назад.
Они подождут - два американских чудака, застывшие в рамке чёрно-белого зернистого заката - тридцать два года назад:
Чтоб ветер не унёс всё это прочь
Пыль ... в Америке ... пыль

...у пруда я становился все меньше и меньше; всё больше и больше растворялся в темноте летней травы, пока не исчез совсем - в 32-х годах, что прошли с того дня и выбросили меня здесь и сейчас.

Я просто жду, и мне совсем неважно, как ждать, потому что все ожидания в мире похожи друг на друга.
Солнце сияет в воде, пуская лучи мне прямо в глаза, так что приходится смотреть в сторону. Когда бы я ни взглянул на солнце, оно бросает мне в лицо своё отражение, словно слепящее одеяло, покрытое узором из сотен ветряных американских горок.

Я молча смотрел, как сияет в темноте пруда их гостиная. Она была похожа на бесхитростную историю со счастливым концом - милая послевоенная американская готика, когда телевизор ещё не успел искалечить американское воображение и не научился прятать людей в домах, удерживая от своих фантазий - во всем их величии.

О размерах "навсегда" я знал тогда только то, что оно дольше, чем ждать Рождества.
Я верил, что "навсегда" тянется гораздо медленнее, чем 39 дней перед Рождеством, когда люди покупают подарки.

Люди не могут слишком долго интересоваться, хорошо ли спал пятилетний мальчик.
- Да, - сказал я наконец.
- Что да? - спросили меня.
- Я хорошо спал.
- А, - сказали они, с любопытством глядя на меня и явно забыв свой вопрос. Взрослые всегда так относятся к детям.

Он достал из кармана перекрученный горбатый чинарик. Вид у окурка был такой, словно его выудили из романа Гюго.

Старик сорвал в огороде помидор для себя.
Очень скоро томатный сок смешался на его бороде с табачным, и она стала похожа на радугу бедняка.

Солнце в небе отвернулось от собственной скуки, и теперь с явным интересом спускалось к распахнутым дверям наступающей ночи; ветер унялся, пруд лежал ровно и тихо, словно спящее стекло.

Детские мысли о ранней смерти по-прежнему разматываются у меня в голове - очищаются от шелухи, вот более точные слова - подобно тому, как в пелене набухающих слёз, очищается от шелухи лук, распадаясь на всё меньшие и меньшие кружки до тех пор, пока лук не исчезнет совсем, а я не перестану плакать.

- Что ты делаешь? - прозвучал вопрос, хотя человек прекрасно видел, что я делаю, и вопрос, соответственно, прозвучал бессмысленно.
- Смотрю в окно, - сказал я.