Сценарии

Григорий Горин «Тот самый Мюнхгаузен» - цитаты из книги

- Вы что же... - заморгал глазами один из охотников, - утверждаете, что человек может сам себя поднять за волосы?
- Разумеется, - улыбнулся Мюнхгаузен. - Мыслящий человек просто обязан время от времени это делать.

- Хорошо! - устало вздохнул он. - Я всё подпишу... Раз новый день никому не нужен, пусть будет по-вашему...
- Ну вот и славно, - довольный герцог поднялся с места и похлопал барона по плечу. - И не надо так трагично, дорогой мой. Смотрите на всё это с присущим вам юмором. В конце концов, и Галилей отрекался!
- Поэтому я всегда больше любил Джордано Бруно! - с улыбкой ответил Мюнхгаузен.

- Не меняться же мне из-за каждого идиота?!
- Не насовсем!.. - тихо произнесла Марта и потянулась к нему губами. - На время. Притвориться! - Она закрыла глаза, их губы соединились. - Стань таким, как все... - Марта целовала его руки. - Стань таким, как все, Карл... Я умоляю...
Он открыл глаза и огляделся вокруг:
- Как все?! Что ты говоришь?
Он попятился в глубь комнаты. Приблизился к музыкантам, внимательно разглядывая их лица.
- Как все... Не двигать время?
- Нет, - с улыбкой подтвердил скрипач.
- Не жить в прошлом и будущем?
- Конечно, - весело кивнул второй музыкант.
- Не летать на ядрах, не охотиться на мамонтов? Не переписываться с Шекспиром?
- Ни в коем случае, - закрыл глаза третий.
- Нет! - крикнул Мюнхгаузен, и... →→→

Когда меня режут, я терплю, но когда дополняют - становится нестерпимо.

Я понял, в чём ваша беда. Вы слишком серьезны. Серьезное лицо - ещё не признак ума, господа. Все глупости на земле делаются именно с этим выражением. Вы улыбайтесь, господа, улыбайтесь!

- Может, этот разговор с пастором надо было вести как-то иначе? Без Софокла...
- Ну, думал развлечь, - попытался объяснить барон. - Говорили, пастор - умный человек...
- Мало ли что про человека болтают, - вздохнула Марта.

- Господа, - спокойно и задумчиво произнёс Мюнхгаузен. - Вы мне все очень надоели. - Воцарилась мёртвая пауза. Он не тронулся с места. Он остался стоять там, где стоял, напротив герцога. - Поймите же, Мюнхгаузен славен не тем, что летал или не летал, а тем что не врёт. Я не был на Луне. Я только туда направляюсь. Конечно, это не просто. На это уйдёт целая жизнь, но что делать... придётся.

- Хватит валять дурака! Вы погрязли во вранье, вы купаетесь в нём, как в луже... - пастора мучила одышка, и он яростно погонял лошадь. - Это грех!
- Вы думаете?
- Я читал вашу книжку!
- И что же?
- Что за чушь вы там насочиняли!
- Я читал вашу - она не лучше.
- Какую?
- Библию.

- О чём это она? - спросил он у стоящего рядом горожанина.
- Как - о чём? - горожанин даже не повернул головы. - Барона кроет.
- Что ж она говорит? - поинтересовался барон.
- Ясно что: подлец, мол, говорит. Псих ненормальный!
- И чего хочет? - вновь полюбопытствовал барон.
- Ясно чего: чтоб не бросал.

- Не хотите исповедаться?
- Нет! Я это делал всю жизнь, но мне никто не верил.
Рамкопф взглянул в свои записи и не нашел этой реплики.
- Прошу вас, облегчите свою душу, - громко и торжественно предложил пастор.
- Это случилось само собой, пастор! - Мюнхгаузен медленно оглядел собравшихся. - У меня был друг - он меня предал, у меня была любимая - она отреклась. Я улетаю налегке...

- "Ещё и башмаков не износила, в которых гроб отца сопровождала в слезах, как Ниобея!"
- Ой, ой, ой, - затыкая уши, застонала баронесса, - что за пошлость, Фео!
- Это не пошлость, мама, это монолог Гамлета! Я тоже переписываюсь с Шекспиром!
- Ну и как? - заинтересовался Генрих.
- Уже отправил ему письмо.
- А он?
- Пока не отвечает.

- Дело в том, что у барона была жена, но она ушла!
- Она сбежала от меня два года назад! - подтвердил Мюнхгаузен.
- По правде сказать, я бы тоже это сделал, - сказал пастор.
- Поэтому я и женюсь не на вас, а на Марте, - заметил Мюнхгаузен.

- Вы шутите?
- Давно бросил. Врачи запрещают.
- С каких это пор вы стали ходить по врачам?
- Сразу после смерти, - объяснил Мюнхгаузен.