Фёдор Достоевский «Идиот» - цитаты из книги

Нет ничего досаднее, как быть, например, богатым, порядочной фамилии, приличной наружности, недурно образованным, неглупым, даже добрым, и в то же время не иметь никакого таланта, никакой особенности, никакого даже чудачества, ни одной своей собственной идеи, быть решительно "как и все".

Правда, князь, что вы раз говорили, что мир спасёт "красота"? Господа, - закричал он громко всем, - князь утверждает, что мир спасёт красота! А я утверждаю, что у него оттого такие игривые мысли, что он теперь влюблён. Господа, князь влюблён; давеча, только что он вошёл, я в этом убедился. Не краснейте, князь, мне вас жалко станет. Какая красота спасет мир!

Генеральша несколько времени, молча и с некоторым оттенком пренебрежения, рассматривала портрет Настасьи Филипповны, который она держала пред собой в протянутой руке, чрезвычайно и эффектно отдалив от глаз.
- Да, хороша, - проговорила она наконец, - очень даже. Я два раза её видела, только издали. Так вы такую-то красоту цените? - обратилась она вдруг к князю.
- Да... такую... - отвечал князь с некоторым усилием.
- То есть именно такую?
- Именно такую.
- За что?
- В этом лице... страдания много... - проговорил князь как бы невольно, как бы сам с собою говоря, а не на вопрос отвечая.
- Вы, впрочем, может быть, бредите, - решила генеральша и надменным жестом откинула от себя портрет на стол.
Александра взяла его, к ней подошла Аделаида, обе... →→→

Довольно увлекаться-то, пора и рассудку послужить. И всё это, и вся эта заграница, и вся эта ваша Европа, всё это одна фантазия, и все мы, за границей, одна фантазия...

И как это любить двух? Двумя разными любвями какими-нибудь? Это интересно...

Чтобы достичь совершенства, надо прежде многого не понимать!

Ничему не удивляться, говорят, есть признак большого ума; по-моему, это в равной же мере могло бы служить и признаком большой глупости...

Трус тот, кто боится и бежит; а кто боится и не бежит, тот ещё не трус.

Красоту трудно судить; я ещё не приготовился. Красота - загадка.

Деликатности и достоинству само сердце учит, а не танцмейстер.