Франц Кафка «Замок» - цитаты из книги

Замок наверху, странно потемневший, куда К. сегодня и не надеялся добраться, отдалялся всё больше и больше. И, словно подавая знак и ненадолго прощаясь, оттуда прозвучал колокол, радостно и окрылённо, и от этого колокольного звона на миг вздрогнуло сердце, словно в боязни - ведь и тоской звенел колокол, - а вдруг исполнится то, к чему так робко оно стремилось.

Вы не из Замка, вы не из Деревни. Вы ничто. Но, к несчастью, вы всё же кто-то, вы чужой, вы всюду лишний, всюду мешаете, из-за вас у всех постоянные неприятности...

"Разве ты меня не узнаёшь? - сказал этот человек. - Я Иеремия, твой старый помощник". "Вот как? - сказал К. и немного вытянул из-за спины спрятанную было розгу. - Но у тебя совсем другой вид". "Это из-за того, что я остался один, - сказал Иеремия. - Когда я один, тогда прощай и молодость и радость".

Они лежали вместе, но уже не в той одержимости, что прошлой ночью. Чего-то искала она, и чего-то искал он, бешено, с искажёнными лицами, вжимая головы в грудь друг друга, но их объятия, их вскидывающиеся тела не приносили им забвения, ещё больше напоминая, что их долг - искать; и как собаки неистово роются в земле, так зарывались они в тела друг друга и беспомощно, разочарованно, чтобы извлечь хоть последний остаток радости, пробегали языками друг другу по лицу.

Взгляд у неё был холодный, ясный, неподвижный, как всегда; и направлен этот взгляд был не прямо на то, что она рассматривала, но скользил чуть-чуть, почти незаметно, однако достаточно определённо мимо того, на что она смотрела; это очень мешало, и казалось, что причиной тому была не слабость, не застенчивость, не притворство, а постоянная, вытесняющая все другие чувства тяга к одиночеству, которую она не скрывала.

Только что он хвалился перед Ольгой отношением Фриды к нему и называл её своей единственной опорой, - оказывается, опора эта не из самых крепких, не нужно было вмешательства высших сил, чтобы отнять Фриду у К., достаточно было этого довольно неаппетитного помощника, этого куска мяса, который порой казался безжизненным.

Когда её глаза остановились на К., ему показалось, что она этим взглядом уже разрешила многие вопросы, касающиеся его. И хотя он сам и не подозревал об их существовании, но её взгляд убеждал его, что они существуют.

- Одно вы должны строго соблюдать, - сказал К., снова садясь на место, - ни с кем без моего позволения вы разговаривать не должны. Я здесь чужой, а раз вы - мои старые помощники, то и вы тут чужие.

Амалия улыбнулась, и эта улыбка, хоть и печальная, озарила её мрачно нахмуренное лицо, превратила молчание в слова, отчуждённость - в дружелюбие, словно открыв путь к тайне, открыв какое-то скрытое сокровище, которое хотя и можно снова отнять, но уже не совсем.

...запах был такой сладкий, такой привлекательный, словно кто-то любимый похвалил тебя, приласкал добрым словом, а ты даже и не знаешь, о чём, в сущности, идёт речь, да и знать не хочешь и только счастлив от одного сознания, что именно так с тобой говорят.

Слова, одно за другим, били ему в уши, но исчезло тягостное ощущение, он чувствовал себя свободным, и не Бюргель держал его, а он сам минутами ощупью тянулся к Бюргелю, он ещё не потонул в самой глубине сна, но уже погружался в неё. Никому теперь не вырвать его оттуда.