Современная литература

Ежи Пильх «Песни пьющих» - цитаты из книги

Я пью, потому что пью. Пью, потому что мне нравится пить. Пью, потому что мне страшно. Пью, потому что генетически к этому предрасположен. Я пью, потому что у меня слабый характер. Пью, потому что у меня что-то сдвинулось в мозгах. Пью, потому что чересчур вялый, а хочется быть поживее. Пью, потому что нервный и хочу успокоить нервы. Пью, потому что грустный и хочу повеселить душу. Пью, когда счастлив в любви. Пью, потому что тщетно ищу любовь. Пью, потому что слишком нормальный и нуждаюсь в толике безумия. Пью, когда что-то болит и хочется унять боль. Пью, если по ком-то тоскую. И пью на радостях, если тот, о ком тосковал, рядом. Пью, когда слушаю Моцарта и когда читаю Лейбница. Пью, будучи сексуально возбужден, и пью, когда пропадает всякая охота. Пью, когда выпиваю первую рюмку, и... →→→

Зачем просыпаться, если наяву ещё хуже?

Я всю жизнь тебя искал, я исходил вдоль и поперёк Желязную, Злотую, Иоанна Павла, весь мир обошёл, но отыскала меня Ты. Я искал предсмертную любовь, а нашёл любовь, дарующую жизнь. Любовь, про которую не написано ни в одном стихотворении, ни в одном романе. Я и не подозревал, что на свете может существовать такая любовь.

В жизни я пропил кучу денег, истратил на водку целое состояние, но ни разу не опустился до того, чтобы пропить сумму, предназначенную на починку машины. Признаюсь я в этом не с гордостью, а со стыдом. Ибо суммы, предназначенной на починку стиральной машины, я не пропивал исключительно потому, что никогда никакой суммы на починку стиральной машины не предназначал. Не успев предназначить некую сумму на починку стиральной машины, я её пропивал вкупе с другими, ещё ни на что не предназначенными суммами.

Зачем изображать из себя отважного беглеца, если никто и не думает бросаться вдогонку?

Постичь что-то до конца - значит, ничего больше не иметь в запасе, а если у человека нет ничего в запасе, ему становится не по себе: человек чувствует себя так, будто у него кончились сигареты.

Из больницы или из болезни выходишь - всё одно возвращаешься в мир, который похуже любой болезни. Ну и где тут разница?

В той жизни дома наши не рушились, живы были наши матери, с нами были наши жёны, невесты, дети. В той жизни мы обедали, завтракали, ужинали. Различали вкус блюд, пору дня и времена года. Засыпали по вечерам, просыпались утром, ходили на службу, пока огонь пожара не перекрыл все пути. Город стоял понятный и незыблемый, на улицах витал запах кофе и выхлопных газов, молодая женщина в жёлтом платье останавливалась перед витриной; мы существовали - даже если нам это только казалось. Мы читали газеты, заходили в книжные магазины, слушали музыку, лакомились эскимо в шоколаде, бегали на футбольные матчи, ездили на трамваях. Но всё это прошло, кануло в Лету...

Чрезмерная любовь к порядку свидетельствует об отвратительном состоянии нервной системы.

Итак, независимо от того, какие я строю рожи, независимо от того, сколь язвительно я смеюсь, независимо от того, что я понаписал в тетрадях, уничтоженных вспыхнувшим в сердце пожаром, вопреки всякой видимости знайте: я чту вас, уважаемые прототипы, я испытываю к вам искреннейшее авторское почтение, вы и так существуете, но на согретых жаром моей души страницах ваше существование стократ более реально. Живите и здравствуйте, призраки моих героев, я всегда и везде буду сочинять про вас захватывающие истории...

Он лежал на полу, а на устах его была бело-розовая печать.

Меня нет без Тебя, меня нет без нас. Моё "я" уже не единственного числа. Я перестаю существовать, когда Тебя нет, каждое расставание - конец жизни.

Человек пишет книгу, полагая, что, если книга попадёт к людям, мир изменится - а это, уверяю Тебя, величайшее заблуждение. Писать же, не веря, что написанное тобой преобразит мир, нельзя.

Я - образец неопределённости.

Скажу вам прямо: не верьте ни единому моему слову. Слово - моё излюбленное лакомство, мой наркотик, я не боюсь передозировки. Язык - мой второй, да какое там - мой первый и главный порок. Я сам не могу разобраться в своих словах. И другие не могут.

Если ты по-настоящему пьёшь, изволь на всех углах трубить, что не пьёшь, если же сознаешься, что пьёшь, значит, ты пьёшь не по-настоящему. Истинное беспробудное пьянство должно быть закамуфлировано, кто открывается - капитулирует, признаёт свою беспомощность, и ему остаётся только лить слёзы, скрежетать зубами да посещать собрания Общества анонимных алкоголиков.

Боль и горечь разлуки усугубляли всё то прекрасное, что меня окружало.

Я перестал бояться. Кто-то во мне перестал бояться. Совсем не боится.

Пламя, яркое пламя вспыхивает на заснеженной горе, будто с ангельского крыла упала одна-единственная капля крови.

Духовность, абсолютно свободная от уз бренности, это же чистая графомания.