Первый роман

Чарльз Буковски «Почтамт» - цитаты из книги

- Дом себе возьмёшь или съедешь? - спросила она.
- Бери себе.
- А собаку?
- И собаку бери, - ответил я.
- Она будет по тебе скучать.
- Я рад, что хоть кто-то будет по мне скучать.
Я встал, вышел к машине и снял первую же квартиру, где висела табличка.
Переехал я в тот же вечер.
Я только что потерял трёх баб и собаку.

Конечно, ссоры будут всегда. Такова природа Женщины. Им нравится взаимный обмен грязным бельём, чуточку ора, немного драматизма. Затем - обмен заверениями. У меня обмен заверениями получался не очень хорошо.

- И всё равно я считаю: запрись и пиши.
- НО МНЕ НУЖНА УВЕРЕННОСТЬ!
- Хорошо, что некоторые другие так не думали. Хорошо, что так не думал Ван-Гог.
- ВАН-ГОГУ БРАТ ДАВАЛ БЕСПЛАТНО КРАСКИ! - ответил мне парнишка.

Мы ещё немного покиряли, а затем отправились в постель, но так, как раньше, уже не было, так никогда не бывает: теперь между нами было пространство, много разного произошло.

Печально, печально, печально. Когда Бетти вернулась, мы не пели, не смеялись, мы даже не спорили. Мы сидели и пили в темноте, курили сигареты, а когда засыпали, ни я на неё ноги не складывал, ни она на меня. Мы спали, не прикасаясь.

Наутро было утро, а я ещё был жив.
Может, роман напишу, подумал я.
А потом и написал.

Она заплакала в подушку, лёжа на животе, вся сотрясаясь. Просто девочка из маленького городка, избалованная и замороченная. Вот она трясётся, плачет, ничего в этом фальшивого. Ужасно.

То был нищий район города - маленькие домишки и дворики с почтовыми ящиками, где полно пауков, висящими на одном гвозде, а за окошками старухи крутят самокрутки, жуют табак, мычат что-то своим канарейкам и смотрят на тебя, придурка, заблудившегося под дождём.

Я жил тогда с одной, но моей бабы половину времени не было дома, шлялась где-то, и я был одинок без базара. Я тосковал по вот такой здоровой заднице, что стояла рядом.

Его и не любили, и не презирали. Он просто был.

Хороша-то она хороша была, тётка что надо, но, как и со всеми тётками, после третьей или четвёртой ночи я начал терять интерес и больше не возвращался.

Она вернулась к себе в комнатёнку и надела лучшее платье, высокие каблуки, попыталась примарафетиться. Но в ней была какая-то ужасная печаль.

Экспертами этот городок был признан, как писали в одном большом журнале, последним городом в США, на который враги захотят сбросить атомную бомбу.