Чарльз Буковски «Хлеб с ветчиной» - цитаты из книги

Мой отец любил поговорку: "Раньше ляжешь, раньше встанешь, а кто рано встаёт, тому Бог даёт".
Но ему Бог ничего не дал. Наверное, мне стоит попробовать всё с точностью до наоборот, думал я.

Никто не знал, насколько я был хорош, никто не догадывался о моих возможностях. Я был неведомым чудом. Солнце заливало всё вокруг жёлтым светом, и я прорывался сквозь эту желтизну, как остроотточенный нож на колёсах. Мой отец был нищим, но все женщины мира любили меня...

Вся проблема была в том, что приходилось выбирать между одним злом и другим. Результаты выбора не имели никакого значения, всё равно вас брали за жабры и ебали по полной программе, к двадцати пяти годам большинство людей уже становились полными кретинами. Целая нация болванов, помешавшихся на своих автомобилях, жратве и потомстве. И самое гнусное - на президентских выборах они голосовали за кандидата, который больше всех походил на серое большинство.

Жизнь в колледже была стерильной. Здесь никогда не говорили, что ожидает нас в реальном мире. Они пичкали нас теорией, которая была совершенно бесполезна на улицах. Университетское образование могло лишь сделать личность непригодной для настоящей жизни. Книги только ослабляли нас. Когда человек оказывался в гуще жизни, ему требовались совсем другие знания, в отличие от тех, которыми были напичканы университетские библиотеки.

Я откинулся на своей раскладушке и налил вина. Дверь оставалась открытой. Сквозь неё вместе с лунным светом в комнату проникали звуки города: игровые автоматы, автомобили, проклятия, лай собак, радио... Мы все варимся в одном большом чане с дерьмом. И нет избавления. Мы вместе сходим с круга.

Я сидел в парке на скамейке, чавкал жвачкой и думал: "Ну, сегодня я обрёл нечто. Нечто такое, что поможет скоротать отпущенное мне время". Трава в парке казалась зеленее обычного, скамейки удобнее, и цветы изо всех сил старались быть живописнее. Может быть, для тех, кто своё выпил, эти вещи уже не были столь хороши, но с любым, кто только начинал, обязательно должно произойти нечто подобное.

Вокруг меня собирались слабаки вместо сильных, уроды вместо красивых, неудачники вместо победителей. Похоже, мне предстояло путешествовать в их компании всю жизнь. Но такая перспектива тревожило меня не столь сильно, как тот факт, что эти бесцветные идиоты считали меня неотразимым. Я был подобен куче говна, которую выбирают мухи, в противовес цветку, на долю которого выпадает предпочтение пчёл и бабочек. Я хотел жить один, в одиночестве я чувствовал себя лучше, чище, но мне не хватало умения, чтобы избавиться от них.

Мы были такими, какими были, и не хотели меняться. Нас называли детьми Депрессии. На наших столах не бывало приличной пищи, но мы вымахали в настоящих верзил и силачей. Я думаю, многие из нас не были избалованы любовью в своих семьях, но мы привыкли и не нуждались в доброте и заботе со стороны. Мы не питали уважения к старшим. Мы были чудаковатые, но люди не смеялись над нами и были заботливы. Наверное, мы выросли слишком быстро, оставаясь в сущности детьми. Мы были словно плюшевые тигры.

Я не знаю, что это такое произошло с нами, но мы были особенные. Мы сами чувствовали разницу Это проявлялось во всем: как мы двигались, как разговаривали. Мы не болтали много, мы просто принимали всё, как само собой разумеющееся, и это всех раздражало.

Я не хотел быть похожим на своего отца. Он только старался походить на выродка. Когда ты на самом деле плох, ты не кривляешься, ты просто такой есть. И мне нравилось быть ублюдком. Попытки быть хорошим делали меня слабым.

- А если серьёзно, ты циник?
- Я неудачник. Был бы циником, чувствовал бы себя лучше.

Это был гениальный артист в узких плавках, подчёркивающих размеры его гениталий, с шаловливым взглядом и кругленькими ушами. Я не мог противостоять ему, так же, как и тому громиле, что прогуливался в зелёном купе со своей милашкой, чьи волосы так восхитительно развевались на ветру. Оба они имели то, чего заслуживали. А я был всего лишь пятидесятицентовым засранцем, блуждающим в полном неведении по цветущему океану жизни.

- И что же прекрасного в твоём лежании весь день напролёт?
- Я могу ни с кем не видеться.
- И тебе нравится это?
- О, да.

Возьмите семью, подмешайте в неё веру в Бога, приправьте ароматом чувства Родины, добавьте десятичасовой рабочий день и получите то, что нужно - ячейку общества.

Мне нравилось, что меня держали за самого плохого. Быть гадёнышем здорово. Любой может слыть хорошим, для этого не требуется много выдержки.

Выглядела она несокрушимой, и действительно верилось - смерть её не возьмёт. Она была так стара, что умирать просто не имело смысла.

Так вот, значит, что им нужно - ложь. Красивая ложь. Они хотят чтобы им вешали лапшу на уши. Люди - болваны. Оболванить их для меня оказалось проще простого.