Чарльз Буковски «Хлеб с ветчиной» - цитаты из книги

Никто не знал, насколько я был хорош, никто не догадывался о моих возможностях. Я был неведомым чудом. Солнце заливало всё вокруг жёлтым светом, и я прорывался сквозь эту желтизну, как остроотточенный нож на колёсах. Мой отец был нищим, но все женщины мира любили меня...

Жизнь в колледже была стерильной. Здесь никогда не говорили, что ожидает нас в реальном мире. Они пичкали нас теорией, которая была совершенно бесполезна на улицах. Университетское образование могло лишь сделать личность непригодной для настоящей жизни. Книги только ослабляли нас. Когда человек оказывался в гуще жизни, ему требовались совсем другие знания, в отличие от тех, которыми были напичканы университетские библиотеки.

Мой отец любил поговорку: "Раньше ляжешь, раньше встанешь, а кто рано встаёт, тому Бог даёт".
Но ему Бог ничего не дал. Наверное, мне стоит попробовать всё с точностью до наоборот, думал я.

Вся проблема была в том, что приходилось выбирать между одним злом и другим. Результаты выбора не имели никакого значения, всё равно вас брали за жабры и ебали по полной программе, к двадцати пяти годам большинство людей уже становились полными кретинами. Целая нация болванов, помешавшихся на своих автомобилях, жратве и потомстве. И самое гнусное - на президентских выборах они голосовали за кандидата, который больше всех походил на серое большинство.

Я откинулся на своей раскладушке и налил вина. Дверь оставалась открытой. Сквозь неё вместе с лунным светом в комнату проникали звуки города: игровые автоматы, автомобили, проклятия, лай собак, радио... Мы все варимся в одном большом чане с дерьмом. И нет избавления. Мы вместе сходим с круга.

Я сидел в парке на скамейке, чавкал жвачкой и думал: "Ну, сегодня я обрёл нечто. Нечто такое, что поможет скоротать отпущенное мне время". Трава в парке казалась зеленее обычного, скамейки удобнее, и цветы изо всех сил старались быть живописнее. Может быть, для тех, кто своё выпил, эти вещи уже не были столь хороши, но с любым, кто только начинал, обязательно должно произойти нечто подобное.

Вокруг меня собирались слабаки вместо сильных, уроды вместо красивых, неудачники вместо победителей. Похоже, мне предстояло путешествовать в их компании всю жизнь. Но такая перспектива тревожило меня не столь сильно, как тот факт, что эти бесцветные идиоты считали меня неотразимым. Я был подобен куче говна, которую выбирают мухи, в противовес цветку, на долю которого выпадает предпочтение пчёл и бабочек. Я хотел жить один, в одиночестве я чувствовал себя лучше, чище, но мне не хватало умения, чтобы избавиться от них.

Мы были такими, какими были, и не хотели меняться. Нас называли детьми Депрессии. На наших столах не бывало приличной пищи, но мы вымахали в настоящих верзил и силачей. Я думаю, многие из нас не были избалованы любовью в своих семьях, но мы привыкли и не нуждались в доброте и заботе со стороны. Мы не питали уважения к старшим. Мы были чудаковатые, но люди не смеялись над нами и были заботливы. Наверное, мы выросли слишком быстро, оставаясь в сущности детьми. Мы были словно плюшевые тигры.

Я не знаю, что это такое произошло с нами, но мы были особенные. Мы сами чувствовали разницу Это проявлялось во всем: как мы двигались, как разговаривали. Мы не болтали много, мы просто принимали всё, как само собой разумеющееся, и это всех раздражало.

Я не хотел быть похожим на своего отца. Он только старался походить на выродка. Когда ты на самом деле плох, ты не кривляешься, ты просто такой есть. И мне нравилось быть ублюдком. Попытки быть хорошим делали меня слабым.

Это был гениальный артист в узких плавках, подчёркивающих размеры его гениталий, с шаловливым взглядом и кругленькими ушами. Я не мог противостоять ему, так же, как и тому громиле, что прогуливался в зелёном купе со своей милашкой, чьи волосы так восхитительно развевались на ветру. Оба они имели то, чего заслуживали. А я был всего лишь пятидесятицентовым засранцем, блуждающим в полном неведении по цветущему океану жизни.

Возьмите семью, подмешайте в неё веру в Бога, приправьте ароматом чувства Родины, добавьте десятичасовой рабочий день и получите то, что нужно - ячейку общества.

- А если серьёзно, ты циник?
- Я неудачник. Был бы циником, чувствовал бы себя лучше.

Мне нравилось, что меня держали за самого плохого. Быть гадёнышем здорово. Любой может слыть хорошим, для этого не требуется много выдержки.

Выглядела она несокрушимой, и действительно верилось - смерть её не возьмёт. Она была так стара, что умирать просто не имело смысла.

- И что же прекрасного в твоём лежании весь день напролёт?
- Я могу ни с кем не видеться.
- И тебе нравится это?
- О, да.

Так вот, значит, что им нужно - ложь. Красивая ложь. Они хотят чтобы им вешали лапшу на уши. Люди - болваны. Оболванить их для меня оказалось проще простого.